Оптимизация газа в EVM — это про простую вещь: какие операции в Ethereum реально “дорогие” и как писать код так, чтобы не переплачивать за storage, лишние вычисления и внешние вызовы. В 2025+ это особенно важно для DeFi и L2: в L1 комиссия чувствительнее, а в L2 вы всё равно платите за выполнение и (часто) за данные. Поэтому “дешевле сеть” не отменяет того, что плохой код может сделать операцию
Storage layout в Solidity — это правило, по которому компилятор раскладывает переменные контракта по 32-байтным storage-слотам Ethereum. Если вы используете прокси-архитектуру (апгрейдируемые контракты), storage layout — главный источник катастроф: вы обновляете логику (implementation), но хранилище остаётся прежним. Если новая версия ожидает “другую раскладку”, вы получаете storage collision —
Solidity, Vyper и Yul — три языка/уровня, через которые вы можете писать смарт-контракты для EVM и большинства L2 (Optimistic и многие zk-решения с EVM-совместимостью). Новичку важно понять, что это не “конкуренты на равных”, а скорее разные этажи: Solidity и Vyper — высокоуровневые языки для большинства задач, а Yul — низкоуровневый слой для точечной оптимизации и понимания того, как код
Reentrancy, DELEGATECALL, CREATE2 и SELFDESTRUCT после EIP-6780 — это четыре “узких места” безопасности Ethereum, которые регулярно всплывают в инцидентах DeFi. Они относятся к разным уровням: reentrancy ломает логику при внешних вызовах, delegatecall — ломает границы доверия в прокси-архитектуре, CREATE2 даёт детерминированные адреса и открывает класс атак на “ожидаемые” контракты, а
Смарт-контракты Ethereum — это программы в блокчейне, которые выполняются одинаково у всех узлов сети и меняют состояние (балансы, права, параметры протокола) строго по правилам кода. Если коротко объяснить, как работают смарт-контракты: вы отправляете транзакцию, EVM исполняет код, проверяет условия, списывает газ и либо фиксирует изменения, либо откатывает их. И вот здесь главный парадокс:
JPMorgan Chase через подразделение по управлению активами объявил о запуске своего первого токенизированного фонда денежного рынка на базе Ethereum. Новый продукт получил название My OnChain Net Yield Fund (сокращённо MONY) и, согласно сообщениям деловых СМИ, стартует как закрытый (private) фонд, ориентированный на квалифицированных инвесторов. В сообщениях отмечается несколько ключевых деталей:
DeFi Ethereum — это децентрализованные финансы в экосистеме Ethereum, где обмены, займы и другие операции выполняют смарт-контракты DeFi, а вы подтверждаете действия транзакциями через кошелёк. На практике DeFi чаще используют не только в L1, но и в L2 Ethereum (сетях второго уровня): там обычно ниже комиссии и быстрее подтверждения, поэтому свопы, депозиты в лендинг и другие “повседневные”
Lido и Rocket Pool — протоколы ликвидного стейкинга Ethereum (Liquid Staking). Это “надстройка” над обычным стейкингом ETH: вместо того чтобы самому управлять валидатором, пользователь вносит ETH в протокол и получает LST (liquid staking token), который отражает долю в застейканном ETH и накопленные награды/штрафы. Два важных уточнения, чтобы дальше не путаться: Стейкинг ETH — это часть
Если LST стали “базовой механикой” Ethereum-экосистемы (ликвидный стейкинг), то LRT и рестейкинг — следующий уровень сложности. Там часто обещают “дополнительную доходность”, но она появляется не из воздуха: вы берёте на себя новые риски поверх обычного стейкинга ETH. В этом гайде разберём: что такое LST и за что вы получаете базовые вознаграждения, как возникают LRT (liquid restaking tokens) и
Многие слышали тезис: “L2 дешевле, потому что это второй уровень”. Но в реальности на цену L2 сильнее всего влияет не “уровень”, а стоимость публикации данных в Ethereum. Именно поэтому в новостях и дорожных картах так много слов про Data Availability (DA), blobs и danksharding. Хорошая новость: чтобы понять, почему danksharding снижает комиссии L2, не нужно лезть в математику и криптографию.
